, , : , :


1-20

undefined

, " ", , 1984





1

 


.



.




:
:

, 1993

1

ПОСЛЕДНИЙ РОМАНС 

На свете счастья нет
а
есть

покой
и
денег

и есть младенец
и
младенца сон

что
тьма
за спинкой сна

возьмет меня
и
денет

и
запахнет
потуже горизонт.


 

Из книги: Праздник

(Цикл: Романсы)

Иерусалим: Еlia Capitolina, 1993

 
 
 2

 


.

, ,

.

, ,

.


.

,

.

, , —

.

,

,

.


,

.




: 1984
:

  2

ЭЛЕГИЯ

Я к вам вернусь
еще бы только свет
стоял всю ночь
и на реке
кричала
в одеждах праздничных
– ну а меня все нет –
какая-нибудь память одичало
и чтоб
к водам пустынного причала
сошли друзья моих веселых лет

я к вам вернусь
и он напрасно вертит
нанизанные бусины
– все врут –
предчувствиям не верьте
– серебряный –
я выскользну из рук
и обернусь
и грохнет сердца стук от юности и от бессмертья

я к вам вернусь
от тишины оторван
своей
от тишины и забытья
и белой памяти для поцелуя я
подставлю горло:
шепчете мне вздор вы!
и лица обратят ко мне друзья
чудовища
из завизжавшей прорвы. 

 

Из книги:  Стихотворения Михаила Генделева.

(Цикл: Искусство поэзии)

Иерусалим: Лексикон, 1984


 
 
 3
                      ´

I 

.

. .

.

, ,

.

.

,

 

,

,

.

3
НОЧНЫЕ МАНЕВРЫ ПОД БЕЙТ ДЖУБРИН                     


I

Я младшей родины моей
глотал холодный дым
и нелюбимым в дом входил
в котором был любим
где нежная моя жена
смотрела на луну
и снег на блюде принесла
поставила к вину
она крошила снег в кувшин
и ногтем все больней
мне обводила букву 
«шин»
в сведении бровей
узор ли злой ее смешил
дразнила ли судьбу
но все три когтя буквы «шин»
горели в белом лбу.


 
 
 4 

II   


, ,

,

.

, , :

...

,

,

.

 4

II

Я встал запомнить этот сон
и понял где я сам
с ресниц соленый снял песок
и ветошь разбросал
шлем поднял прицепил ремни
и ряд свой отыскал
при пламени прочли: они
сошли уже со скал
но я не слушал а ловил
я взгляд каким из тьмы
смотрело небо свысока
на низкие холмы
и в переносии лица
полнебосводу в рост
трезубец темноты мерцал
меж крепко сжатых звезд.

 
 
 5
III

:

?

,

.

,

.

, ,

!

.

!

5

III

А нам читали: прорвались
они за 
Иордан
а сколько их а кто они
а кто же их видал?
огни горели на дымы
как должные сгорать
а мы – а несравненны мы
в искусстве умирать
в котором нам еще вчера
победа отдана
играй военная игра
игорная война
где мертвые встают а там
и ты встаешь сейчас
мы хорошо умрем потом
и в следующий раз!

 
 
 6 

IV 

,

.

,

, —

.

,

, ,

.

.

 6

 IV

И я пройду среди своих
и скарб свой уроню
в колонне панцирных телег
на рыжую броню
уже совсем немолодой
и лекарь полковой
я взял луну над головой
звездою кочевой
луну звездою путевой
луну луну луну!
крошила белый снег жена
и ставила к вину
и головой в пыли ночной
я тряс и замирал
и мотыльки с лица текли
а я не утирал.

 
 
 7 

V 

, .

.

.

,

, ,

,

,

,

.




: 1984
: ´

 7

 V

Как медленно провозят нас
чрез рукотворный лес
а темнота еще темней
с луной из-под небес
и холм на холм менял себя
не узнавая сам
в огромной пляске поднося
нас ближе к небесам
чтоб нас рассматривала тьма
луной своих глазниц
чтоб синий порох мотыльков
сошел с воздетых лиц
чтоб отпустили нас домой
назад на память прочь
где гладколобый череп мой
катает в детской ночь.
 


Из книги:  Стихотворения Михаила Генделева 

Иерусалим: Лексикон, 1984.

 
 
 8
 

,

.

,

:

.

,

 

.




  : 1984
:

 8

МАЛОЕ ЗАВЕЩАНИЕ 

Лунки взора когда переполню
я
через край
все чего уже не запомню
серебра
– хоть оно на что мне –
со щеки моей
не стирай

о! оставь
с нетяжелым сердцем
здесь
на земле ничьей
терн и щебень
и – как вглядеться –
красный кант одежд иноверца
теребит не отмыв ручей

и немирных этих селений
дым
оставь небесам
а как сад горит в отдаленьи
поступив
как тебе велели
до конца
досматривай сам. 

 

 

Из книги:  Стихотворения Михаила Генделева.
(Цикл: Искусство поэзии)
Иерусалим: Лексикон, 1984

 
 
 9 
 

,

.

,

,

.


,

.

,

— ,

,

.


,

, ,

,

?

.

 

.

 

 

  

:
: -

, 1997

 9 

СЕНТЯБРЬ ВОСЕМЬДЕСЯТ ВТОРОГО ГОДА 

I

Господь наш не смотрит на землю
не
интересно Ему
как
корчится медленно зелень
в бесцветном на солнце дыму
и танки неторопливо
спускаются в тяге тупой
в спокойном размеренном ритме молитвы
к заливу
как на
водопой
 

II

наш Господи-Боже наверно
он
слепо-и-глупо
немой
десант одуванчик по ветру
влечется на небо домой
влечется влечется
от даже
земли
от сводящих с ума
земли нашей лунной батальных пейзажей
особенно если с холма
 

III

Господи
что тебе снится
покуда
углем от руки
я
заполняю страницу
все бабочки да мотыльки
и все о любви да бессмертьи
а
не про гибель и смерть
и черно-багровая бабочка сердца
мерцает готова лететь!

 

 

 Из книги: В садах Аллаха

(Цикл: Кафе «Иприт»  )

Иерусалим: Verba Publishers, 1997

 
 
 10

 

 .

,

— ,

, .

,

: ,

? ?


!

!

,

.

! ?

— :

,

, , , ,

.


— :

.

,

,

,

, — .


, ,

,

 

.

,

— —

,

.


,

,

.

' .

,

, ,

,

 

.


, ,

, .

— ,

:

:  

.

  

 

 

: 1984
: ´

 10

ОДА НА ВЗЯТИЕ ТИРА И СИДОНА

Отхлыньте каменные воды
от ледяных брегов реки
где бывшие сидят народы
посмертно свесив языки
чудь весь и жмудь и рось – этруски
на ложе 
Каменной Тунгуски
Аккад под ледниковым льдом!
дивись как дым масличной рощи
пламена жирные полощет
и где он Тир и где Сидон!

Свисти в железные свирели!
дудите в скотские рога!
достигли 
люди Ариэля
твердынь смущенного врага:
Сидон! 
о где гордыня Тира?
в согласии с устройством мира
и мы и эти состоим:
из фосфора души и меда
железа и одной свободы
какой недосыта двоим.


Не потому ль на подвиг ратный
нас честь подвигнула и спесь
что есть война – не мир обратный
но мир в котором все как есть
и будет дале и доколе
внутри нас труп желает воли
из тела выкинуть побег
немногим раньше чем бывало
в долины лунные Ливана
себя отпустит человек.

Когда же тень утру склонится
шатнувшись прежде чем упасть
непевчая как ангел птица
откроет и закроет пасть
и распахнет ночные очи
и два крыла по следу ночи
по следу теплому войны
и выдох – черный облак пара
из уст просыплется шофара
и ляжет подле тишины.

Тогда на горбе дромадера
– и вид его невыносим –
и вылетит заря – химера
приплясывая на рыси
на холме пепельном верблюда
переломив 
хребет Джаблута
в бурнусе белом мертвеца
разбросив рукава пустые
по каменной летит пустыне
с дырою розовой лица.

И вся она хамсина стая
и по тому что тишина
вязь трещин черно-золотая
по скорлупе нанесена
и вся она – 
хамсина стая
и за спиной ее летая
оттягивает косы визг
назад до кости обнаженной
дабы – открывшись – лик тяжелый
под теменем ее провис.


Из книги: В садах Аллаха
(Цикл: Искусство поэзии)
Иерусалим: Verba Publishers, 1997



11



,

.

.

, ,

.


,

,

.

,

.


, ,

,

, , ,

, — ,

.


,

.

— ,

,

,

 

, .




:
: -

, 1997

 11

АРМЯНСКАЯ БАЛЛАДА

Мы построить крепость воздвигнем план
от секретности план сожжен
равелины чтоб их не брил таран
бастионов граненых не оборол
в арсеналах дробь и добра дрова
в троекратных стенах чтобы ура
и у неба в носу ковырял 
донжон

мы воздвигнем корону сложив утес
нет
на плешь циклопическому хребту
нахлобучим зубцы и бойницы вниз
чтобы башен груз чтоб фронтира вес
и чтоб форт как каждый гранитный пес
язык дороги держал во рту

мы создать твердыню прицелим цель
цитадель и только
один в один
вознесем эту каменную цитадель
создадим детка тебе цитадель
а потом последнюю цитадель
туркам ее сдадим


моя мертвая детка
не спи не спи
мы сойдем в казематы на тыщу мест
где
хотя он навылет с утра убит
турка сидит на моей цепи
железо плачет и ест.


Из книги: В садах Аллаха
(Цикл: Кафе «Иприт»  )
Иерусалим: Verba Publishers, 1997




 12

-.E

, —

.

, ?

,

?




?

.

 

,

,

,

.

 

: 1984
:

 12

  Е. 

Смерть и бессмертье два близнеца
эта усмешка второго лица
так же
придурковата
и у сестры и у брата
с кем и кому я стелю на полу
кто мне по каменному столу
кружку подвинет и пишу
жителя
в нашем жилище

с войн возвращаются
если живой
значит и я возвратился домой
где на лицо без ответа
смотрит лицо до рассвета. 


Из книги:  Стихотворения Михаила Генделева.
(Цикл: Второй дом)
Иерусалим: Лексикон, 1984.

 
 
 13



-.E

.


.

.

, ,

,

,

,

, ,

:

"... , 

."


:
:

, 1993

13

СОН О ЦВЕТЕ ПЛАЩА

E.

Щелкал
ветром по шву распорот
плащ знаменного шелка
об
ту еще
пору
когда зеленому ты предпочитала алый
но
пожалуй
луной-дальтоничкой верно определенный:
«зеленый».

От всех
ты пошла вверх по осыпи дюны
стоять одна
истукан
твою шею паскуды юной
темнота прибрала к рукам
позарившись на цепочку
ценности (лунная опись) малой
следуя описи:
...«одиночка,
плащ ее алый». 


Из книги: Праздник
(Цикл:  Прекращение огня )
Иерусалим: Еlia Capitolina, 1993

 
 

14

-.E

,

:

,

,

:

!

.


, , ,

,

,

,

 

.




:
:

, 1993

14

E. 

Когда умирал
а
я
точно запомнил сон
когда я умирал
лицом асбестового белья
в распаде бронежилета встал мой генерал
и
сказал:
за веселую память меня!
и выпили гости мои и моя родня

...нас заметало вместе с тобой вдвоем
ветошью снегом нас заносило песком тряпьем
всем
что по дому
низким собачьим ветром мело
и
сам
слабоумный слух о нашей с тобой любви
прислуживал за столом
разнося
голоса.
 


Из книги: Праздник
(Цикл:  Прекращение огня )
Иерусалим: Еlia Capitolina, 1993



 15

 

-.E

,

!

.


— !

 

?


!

,

,

?


!

?


:
:

, 1993

15

 ДАМА С ГОРНОСТАЕМ 

E. 

Наверняка опять к войне
автопортреты на стене
портреты неба на стене
на редкость сходственны
спасибо!

война!
война наверняка
с чего бы запах апельсинов
из
пасти сквозняка

с чего бы если не война
я шел не досмотревши сна
накинув одеяло
к дверям?
война наверняка

с чего бы
если не война
блондинка при дверях стояла
с чем-то живым под парусиной
казенной псины вещмешка. 
 


Из книги: Праздник
(Цикл:  Прекращение огня )
Иерусалим: Еlia Capitolina, 1993



 16

""

 

 


,

,

.



,


,

,


,

.

 

 

 

:
:

, 1993

16

РОМАНС «КУКЛА»

Когда раздался мне голос твой
с освещенной
с той
стороны лица

я
укутанный с головой
ворохом
мертвого бельеца

когда
раздался мне голос твой
лежал я
куклою неживой

и только
на голос твой вдалеке
шею
я выгибал

а
из зажмуренных глаз сбегал
свет
вкуса крови на языке

и лез целоваться к моим губам
как ты
по памяти
по щеке. 


Из книги: Праздник
(Цикл: Романсы )
Иерусалим: Еlia Capitolina, 1993



 17

,

.

,

.


, ,

,

:

,

!

, .

, 

.

 



: 1984
:

17

Мне снился сон что был я несчастлив:
как насекомые
хрустели по паркету
осколки
мелкие искали мы монеты
шкафы какие были растворив
а после
– голого –
– сама в шелка одета –
меня смотреть водили на залив

бессмысленно и долго я смотрю
на ветер
вместо неба побережья
на хляби
много гибельнее
нежель
им разливаться бы по октябрю
я засыпал
не раньше чем забрезжит
в дверном проеме то что знали как зарю. 
 


Из книги:  Стихотворения Михаила Генделева.
(Цикл: Второй дом)
Иерусалим: Лексикон, 1984.



18


-.D 




,


 


:
:
-
, 1997

18

Д. 

Изрядная коллекция закатов
вот она
лицами к стенкам
мне
принадлежит

а я
гляжу от вспышки света в сторону
куда
длиннее все
отбрасываю жизнь

и
дую пузыри
заключены в которые
мы как живые мы
забыл в каком году

плывем в меду
закрыв глаза покорные
на тьмы на все четыре света стороны
как дети голые
в меду!
 

 

Из книги: Царь
Иерусалим: Alphabet, 1997



 19 


 
.


,

,





.


,

,


,

.


!

,

,

 

.


, ,

...


, .

 

 

 

: 1984
:



19

Сначала темнота
затем конечно детство
затем
прямая речь

и все
что получил
в горючее наследство
какого не беречь

и в свой черед учусь
неопалившись
падать
в узоры на лету

летая наизусть
из пламени
на память
из тьмы на темноту

сам
пепла лепесток
ничем не освященный
ни при какой луне

ни при каком огне
серебряный и черный
как
и хотелось мне

вот блеск пыльцы
он – пыль
свинцовых окон дома
пыльца на витражах

в полет!
холодный дым
падением ведомый
ничем не дорожа

как тем что на лету
гадать
куда не падать
лететь не перестав

сначала темнота
затем печаль и память
и
снова темнота.
  

 

Из книги:  Стихотворения Михаила Генделева.
(Цикл: Второй дом)
Иерусалим: Лексикон, 1984.



20

 

,

:

.

,

,

:

,

,

.


,

.

,

,

.


,

?

.

.

,

?

 

? — ...

.


, ?

,

?

,

.

, ,

.


— ,

.

.

,

, ,

,

, ,

.


, —

:

,

,

 

.

 

.





: 1984
:

20

 ЗАТМЕНИЕ ЛУНЫ

Я
сочинитель стихов и поэт
за что ответил
я знаменит – затменью луны
был живой свидетель
в Иерусалиме жил
повтори
бес мой прелестный
я
собеседником был 
Анри
он
бывал в Поднебесной.

Дева Белые Бельма прижалась лбом
шепчет не то мне
чтобы – бес мой – я был любим
того
не помню
но
истинно
сочетанья планет
благоволили:
жил
сочинитель стихов и поэт
в Иерусалиме.

– В ночь затмения где она луна?
– А луна затменна.
Черен разинутый зев трубы
дуды военной.
– Ну пускай луна как жизнь была
а
слепая дева?
– А была
и нету...
И тьма втекла
и
затвердела.

– Где он град
о бес мой
где Иерусалим?
где
скажи на милость!
тьма – предмет пародии – мало лун
и одна – затмилась
и не видно кто был и стал убит
там
внутри мундира
на войне которой конечно быть
по исходу мира.

Бес
да девка
да
над головой
дыра в тверди
свистом в дудку давай подуй
сквозняком предсердий
свисти бесовка в пустой висок
дура слепая
видь
в костяных бойницах песок
пересыпая
видь
изменчивый вид
в ночь затмения
а давно пора ведь:
то 
хетты пройдут то луна пролетит
в медяной оправе
темный свой по небу свет лия
черный то есть
чему
случился свидетель я
о чем
и повесть. 


Из книги:  Стихотворения Михаила Генделева.
(Цикл: Искусство поэзии)
Иерусалим: Лексикон, 1984.



  

, , 2016

. , : 1-20

. , : 21-43

. ,

. ,

. ,

. ,





, , 2013

. , : 1-15

. , : 16-30

. ,


2008-2017